Намек на бедность карарума! Именно этого и дожидался Борел. Он тут же вцепился в благоприятную возможность:

— Ордену хотелось бы иметь дополнительные источники дохода?

— Ну, разумеется, — воскликнул казначей, с любовью разглядывая золотые перстни, коими были усеяны его пухлые пальцы. — Конечно, все мы давали обет нищеты и послушания. И все у нас общее, даже наши женщины и дети. Тем не менее оборона республики ложится на нас тяжелым бременем.

— А вы не думали о лотерее?

— А что это такое?

Феликс объяснил, отбарабанив детали с той быстротой, какую позволяло его приличное владение языком.

— Чудесно, — восхитился Кубанан. — Хотя, боюсь, я не все уловил в вашем описании: вы же говорите с акцентом. Не могли бы вы изложить все вышесказанное в письменном виде?

— Само собой разумеется. Фактически я могу сделать кое-что получше.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, к примеру, намного легче объяснить, как ездить на айе, чем действительно научиться этому, не так ли?

— Да.

— Точно так же объяснить, как действует лотерея, легко, но для ее проведения требуется практический навык.

— Что же делать?

— Я могу организовать вашу первую лотерею.

— Зер Феликс, вы меня совершенно поражаете. А какие суммы фигурируют в этом плане?

Борел набросал приблизительную смету, возможную в городе такой величины.

— А что это за десять процентов директору? — нахмурился казначей.

— Это поощрительная оплата. Если вы собираетесь и после моего отъезда проводить подобное мероприятие, то нам лучше сразу организовать его по-деловому. И руководитель должен получать комиссионные. На первый раз директором, естественно, буду я.

— Понимаю. Это кажется разумным. Но членам ордена не позволяется иметь никаких частных средств, кроме разве что малой толики карманных денег. Как же быть с комиссионным вознаграждением?